О`Санчес - Кромешник. Книга 2

Да, никогда не отмечал, в смысле празднества с подарками и друзьями, но всегда выделял этот день особо. Вот и сейчас Гек с неопределённой улыбкой повалился на кровать, закинул руки за голову и задумался. И как всегда, вместо того чтобы сосредоточиться на чем-то значительном, голова охотно впускала всякий мусор, мысли прыгали, тасовались, оборачивались малопристойными видениями, перерастая в дремоту… Гек встряхнулся от холода, заполнившего его дежурное жильё, захлопнул форточку и снова нырнул в кровать. И снова тепло и предрассветные сумерки подмешали сон в его мысли… Резкий телефонный звонок ударил по нервам и заставил сердце стучать вдвое быстрее положенного – этот телефон не должен был звенеть по пустякам…

Гуська убили. Полиция проводила на месте происшествия, в гараже, следственные действия, с прибывшего Гека в присутствии Малоуна сняли показания, явно давая понять, что Гек и сам мог быть причастным к убийству. Однако к исходу чёртова этого дня кое-что прояснилось: были свидетели, слышавшие дикие крики, видевшие, как в четвёртом часу утра от гаража бежали какие-то люди, вроде как молодые… Гуська пытали, били с садистской жестокостью, выкололи глаз, пробили череп в двух местах… Но это было уже потом, когда его кончали… Видимо, его крики и слышали свидетельницы – старухи из близлежащих домов… Труп представлял собою жуткое зрелище, кровь повсюду, кишки вылезли, эх…

Гек клял себя, что утратил осторожность и не поставил ночную охрану у гаража – до этой ночи проблем не было, но раньше и гараж был в самом сердце Гекова квартала… А этот гараж, новый, как раз вплотную подходил к очередному винегретному району, на который нацелился Гек. Так что это могло быть предупреждение от аборигенов. А может, и иное что… В «каменных джунглях» не бывает длительных статус кво – всегда происходят подвижки, всегда находится человек или группа лиц, которые не желают знать запретов и бросают вызов прежним порядкам… Изредка они побеждают и устанавливают новый порядок – на государственном уровне это называется революцией…

В тот вечер Гусёк получил деньги, ежемесячные десять тысяч на «хозяйство», так денег при нем не нашли. Исчезла золотая цепочка, пистолет, золотые часы, кожаная куртка, магнитола машинная, насос, ещё какая-то дребедень из гаражного хозяйства… Разумеется, обо всем этом Гек полиции не сообщил – ему было не положено жаловаться в полицию ни по своим понятиям, ни даже по местным гангстерским. Вместо этого Гек всю следующую неделю настраивал паутину: приметы похищенного, включая серийный номер магнитолы, сообщил всем, кого знал из ворующих, из барыг, предупредил всех владельцев торговых точек на подведомственных территориях, позвонил даже в Иневию, где у него возник контакт по золотишку… Именно в Иневии и всплыл искомый след: барыга сообщил, что купил хорошую золотую цепь и золотые часы, подходящие по приметам и за треть цены, – видать, палёные… Гек лично скатал на поезде туда, чтобы убедиться (часы сам ему дарил на именины, да паспорт на них отдать поленился – а теперь пригодилось…). Часы были те. Остальное было делом техники, хотя попотеть пришлось: шутка ли – в новом районе вычислить тех, кто попадал под описание, сделанное скупщиком. Достоверно установили одного – белого, наркомана, ранее судимого за грабёж (сумочку вырвал), а ныне перешедшего на героиновую розницу и мелкий рэкет. Он, стало быть, и разбоями не брезгует – порошок-то дорогой, дважды в день по жилкам разгонять… Красный чуть не насмерть запинал Бомбера (так парня звали по кличке) во время допроса, но тот упрямо молчал. И только когда Гек, узнав о «трофее», лично спустился в подвал и приступил к нему с вопросами – дело пошло. Красный был изгнан до утра домой – с утра будет забот по горло… Гек для начала отхватил парню топором поочерёдно все пальцы на левой руке и только потом взялся спрашивать. Бомбер, намертво привязанный к креслу, выл и матерился со слезами на глазах, понимая, что пришёл его смертный час, но в диком запале все ещё упорствовал. Его нельзя было по-настоящему уродовать до поры, и Гек принялся за зубы: он вставил ему распорку в рот, включил электродрель и стал методично сверлить, зуб за зубом. Парень трясся, как на электрическом стуле, и дико кричал, пытаясь что-то сказать, но Гек сделал вид, что увлёкся, и разворотил ему семь нижних зубов с левой стороны, прежде чем его позвали в другую «комнату», якобы к телефону. Как только он ушёл, братья Гнедые, Пер и Втор, ассистирующие на допросе, сокрушённо вздыхая, дали Бомберу воды, переменили набухшую кровью повязку на культе и, пугливо озираясь на дверь, посочувствовали: похоже, шеф в раж входит, трудно будет остановить, с зубами покончит, за свою любимую кастрацию примется. А потом, глядишь, на распиловочный станок положит – вдоль распиливать… Отрубленные пальцы и разрушенная челюсть враз перестали казаться обезумевшему Бомберу чем-то страшным на фоне предстоящего, и он решил вступить в разговор – что теперь терять, в конце-то концов, одному за всех мучиться… Но Гек, вернувшись через пятнадцать минут, не слушая его сбивчивых криков, опять включил дрель… Бомбер успел напустить лужу под себя и даже обделался бы, но Гнедые основательно приторочили его к креслу, так что было никак… Только через два зуба Гек услышал «сердобольного» Втора и согласился прерваться на минуту.

Бомбер длинным рассказом своим выторговал себе лишний кусочек жизни без пыток… Гек, выслушав до конца, с четверть часа наглядно инструктировал Пару Гнедых, как нужно действовать (сам уже утомился его криками из вонючего рта), и только после этого включил магнитофон на запись…

Ребята старались, подогреваемые чувством мести за своего кореша Пита-Гуська и внимательными взглядами Ларея: шеф – мужик что надо, но не дай бог навлечь на себя его немилость… Задумка была ещё раз провести весь допрос, но под запись и пытки. Однако идея удалась лишь отчасти: примерно на середине допроса Бомбер стал проваливаться в обмороки, а очнувшись, только верещал и умолял не мучить его. Один из братьев действовал, а второй нашёптывал в уши очередные вопросы (чтобы его голос не записался)…

Истерзанный труп Бомбера, руки-ноги отдельно, выбросили на рассвете под окна дансинга, где обычно проводила время компания ублюдков – друзей и подельников Бомбера. Всех четверых, на кого указал Бомбер, взяли через двое суток вечером, без свидетелей, и спустили в тот же подвал. Гугу Стопаря, чёрного, не наркомана, того, кто сбывал добычу в Иневии, скрутили на вокзале: подпёрли бока стволами, пихнули в машину – и сюда…

Впятером на одного – тут они были героями, а в подвале уже, связанные и беспомощные, они выглядели куда как скромнее: ещё по останкам Бомбера, приведшим в ужас всю округу, они догадались, что наказание не за горами, и теперь умирали от страха заранее.

Пер Гнедой поставил им для затравки кассету с записью допроса – его самого бил лёгкий озноб от этих нечеловеческих мольб и рыданий, что уж говорить о тех, для кого сия запись предназначалась… Двое сомлели в беспамятстве, двое мечтали оглохнуть…

Прокрутили кассету дважды, практически с тем же успехом. Дальше подвергать этих ублюдков пыткам не имело никакого смысла: Гек приказал Красному, Перу Гнедому, Малышу и Китайцу, ребятам из своего окружения, казнить этих четверых, каждому – своего.

От прежних владельцев, из мясной лавки, в подвале оставалась иссечённая, но вполне пригодная плаха, что и натолкнуло Гека на способ казни. Его люди по очереди брали топор и – куда денешься – взялись рубить. Втору Гнедому, единственному из подручных Гека, такой подход показался справедливым: Бомбера он кончал, теперь они пусть потрудятся…

И все преотлично справились, причём с первого удара, только Малыша рвало до жёлчи от густого запаха крови. Однако и рвоту, и кровь с кафельного пола и стен смывать было очень просто: шланг, сточное отверстие – все было в полном порядке, словно бы помещение ждало возвращения старых хозяев.

Плёнку уничтожили, тела утяжелили как следует и спустили в залив, головы же, двое суток спустя, сложили горкой на месте трагедии с Гуськом.

Сыскари, естественно, догадывались о подоплёке изуверских убийств, но доказательств, подтверждающих догадки, собрать не могли: в этих местах круговая порука была крепка, а свидетели чётко знали, когда можно помогать «конторским», а когда нельзя ни под каким видом. К тому же Гек, верный себе, не пожалел усилий и денег, чтобы закамуфлировать бойню под наркоторговые разборки – здесь-то он и его люди были абсолютно чисты. Нашли и убийцу, опустившегося бомжа-наркомана, но нашли мёртвым (грязью ширнулся – тромб). У него в карманах обнаружили бумажник Бомбера и водительское удостоверение Монаха, а на штанах – следы крови (тоже не ахти как сложно, главное – жмурик удачно подвернулся). А в мусорном баке, в ста метрах оттуда, и топор с отпечатками его пальцев разыскали. Дело раскрыто – дело закрыто. Непонятно только – куда тела девались (на самом-то деле и это понятно), но у мёртвого не спросишь. А эти молодчики – в следующий раз попадутся, не все верёвочке виться…